Странная Люба

Категория: Истории

Дорога изящным изгибом пересекала лес и, упираясь в вековой дуб, поворачивала в бок, открывая взору живописную улицу старого села. Тут царила особая атмосфера, незыблемая временем. Даже для тех далеких 80-х здесь казалось необычно. Большинство заборов до сих пор были плетенными, а крыши некоторых домов покрыты соломой. Лишь свежо-положенный асфальт напоминал о прогрессе. Старенькая легковушка остановилась в самом начале села у небольшого, но милого дома. Мы с мужем мечтали о тихой загородной жизни, а здесь спокойно, да и до города недалеко — всего каких-то 7 километров.

 

 

Яркий солнечный день гостеприимно освещал нашу новую обитель. Подъехал крытый грузовик, и рабочие стали выгружать мебель. Я порхала, как бабочка, по своим владениям — огород здесь был большой, да и три сада: вишневый, яблочный и смешанный не дадут заскучать.

Ко двору подошли две местные женщины. Познакомились, разговорились.

— Как тебе такое соседство, не боишься? — Взглядом указала одна из них на рядом стоящий двор, мрачный и заросший, посреди которого располагался угрюмый дом. Довольно просторный, но не ухоженный с закрытыми ставнями, почерневший от времени, с облезлой краской, он скорее походил на декорацию какого-то ужастика, нежели на обитаемое жилье.

— А разве там кто-то живет? — удивилась я. — Выглядит, как заброшенный.

— Живет. Люба, странная она, нелюдимая и вообще свихнувшаяся. Когда-то она была красивой и веселой. Влюбилась по молодости в одного командировочного строителя. Ферму отстраивали приезжие здесь одно время. Забеременела, а он женатый — закончил стройку и уехал. Девочку она родила. Души в дитенке не чаяла, все с ней возилась. Парни сельские увивались за ней, хоть она и с ребенком была. Красотой и озорством прельщала их, но отпор всем давала. Жила только для дочери. Умерла девочка, погибла в аварии. Несчастный случай. Выбежал ребенок за калитку, на дорогу возле старого дуба. А там видела какой поворот крутой? "Жигулем" ее насмерть. Любку тогда еле откачали, в больнице лечили психиатрической. Изменилась она с тех пор, угрюмой стала, злой, поседела за полгода. И мужика того, Ивана из соседнего села, что за рулем "Жигуля" был, изжила-таки бестия. Сначала паралич его разбил, а затем и вовсе сердце во сне стало. Она же ходит как приведение, все бормочет себе что-то под нос да пучки разные плетет из травы и лент, перья приплетает. Видно колдует. Пока мать ее старая жива была хоть за домом присмотр был, а теперь вот заросло все, страшно мимо двора проходить.

Женщины красочно и с большой долей эмоций рассказали мне ее историю, а затем удалились восвояси, оставив меня в размышлениях о необычной соседке.

Любопытство брало верх и я, прихватив кусок пирога, пошла знакомиться с "местной колдуньей". В селе ее боялись, поговаривали, что если ливень огороды затопит или градом урожай побьет, то это ее рук дело. Странная Люба жила одна последние лет семь. Ее участок был отгорожен от моего неглубоким рвом, метров пяти в ширину с выровнявшимися от времени краями и поросший травой. По центру границы росли старые липы и березы. Я обошла вокруг остатков старого забора и зарослей, и попала во двор.

Люба сидела неподвижно на старой протрухшей лавочке, спиной ко мне. Грязные темные одежды небрежно свисали с ее худого тела. Немного помешкав, я поздоровалась. Но негостеприимная хозяйка даже не повернулась, выдавив из себя лишь сухое: "Что Вам нужно?"

— Познакомится пришла, пирог вот принесла.

Я подошла ближе. Женщина повернула голову и посмотрела в мою сторону. Моему взору открылось лицо с большими светло-серыми словно выцветшими глазами, излучающими безразличие. Люба поднялась, спутанные седые волосы опустились почти до коленей. Теперь я могла ее рассмотреть. Блеклость и невыразительность одежды старили молодое тело, подчеркивая худобу и костлявость. А внутренняя медлительность маскировала душевную боль и страдания. Удивительно, но кожа ее лица выглядела необычайно гладкой.

Диалог был коротким, я оставила пирог и вернулась домой.

Вечером Люба появилась у меня во дворе, выросла как из-под земли. Принесла тарелку от пирога. Она не вызывала у меня особой симпатии, неопрятность и нелюдимость действовали отталкивающе, но страха, как рассказывали соседки, рядом с ней я не чувствовала. Зато сострадание раздирало мне душу. Жалко было одинокую женщину, и я начала ее регулярно подкармливать.

Однажды вечером принесла ей еды. Люба подошла близко ко мне и положила свою руку на мой живот. От неожиданности я остолбенела.

— У тебя будет ребеночек, девочка, — уверенно проговорила она.

Я покачала головой.

— Нет. Не может. У меня не может быть детей.

— Будет, — сказала Люба и сильнее прижала ладонь к животу.

Через два месяца я забеременела. Это было чудо. Врачи говорили, что самой мне никогда не забеременеть и ребенка не выносить. Но беременность прошла хорошо и родилась здоровая девочка Настенька.

Ребенок рос, бегал, играл, и я часто видела, как Люба наблюдает за малышкой, притаившись между липой и березой у рва. Я не инициировала их общение, а сама Люба с моей дочкой не сближалась, просто наблюдала. Меня это устраивало, и я продолжала помогать Любе продуктами.

Однажды я застала ее у себя во дворе за странным занятием. Люба развешивала какие-то плетеные пучки из травы и лент на деревьях и заборе. Сказала, что это от беды защитит. Одну из плетенок она протянула Насте. Я не придала тогда особого значения ее словам, списав все на ее душевное состояние. Но через несколько недель случилось вот что. Моя дочь играла у старого дуба, ей было к тому времени 8 лет. В это время из-за поворота на большой скорости вылетел автомобиль. Водитель не справился с управлением на крутом повороте, съехал с дороги и влетел в дерево рядом с Настей, слегка зацепив ее. Девочка отделалась сбитыми коленками.

Я очень испугалась и подумала, что это Люба накликала беду. В то самое время она стояла на краю своего огорода, не отводя глаз от Насти, и бормотала себе что-то под нос. Именно на этом месте погиб ребенок Любы. Тогда я на Любу накричала, мол, потеряла своего ребенка и хочет извести моего. Она не ответила, только молча выслушала. И все так же продолжала наблюдать из-за своих зарослей за Настей, когда она играла, когда шла в школу и, когда возвращалась домой.

Настенька росла на ее глазах, и я понимала, что Люба ее любила, тихо и безмолвно, почти никогда не вступая в контакт с девочкой, она всегда была рядом, и словно добрая фея следила за ней. Я успокоилась, и извинилась перед Любой. В моем дворе стало больше плетеных амулетов из травы и веревочек, а Люба продолжала наслаждаться моими блюдами.

Жизнь наша складывалась весьма счастливо. То ли это Любины обереги помогали, то ли судьба такая. Настенька закончила школу, поступила в институт. Муж раскрутил свой бизнес. А я хозяйничала дома. Удивительно, но болезни и беды обходили нас стороной. Казалось даже град, ливень и метель в нашем дворе были меньше, а солнце не такое знойное.

Наступил счастливый день Настиной свадьбы. На кануне Люба повесила на забор несколько новых лент, и так строго глянула на меня, чтобы я не снимала их. "На удачу, — сказала, — детям. На счастливую семейную жизнь". Я не спорила, лишь улыбнулась. К ее странностям я уже привыкла, и к амулетам тоже. Где-то в глубине души была ей благодарна за них. И к взгляду ее привыкла. Она вообще было как зыркнет так строго, когда плетенки свои развешивает, что кровь в жилах стынет. Но все же веяло от нее добротой и заботой. За эти долгие годы я стала считать Любу своей родней и, если бы не ее угрюмость и отстраненность, мы были бы хорошими подругами. Поразительным было то, что за время нашего знакомства она практически не изменилась: все так же бесшумно ступала, носила темные платья и ее кожа оставалась по-прежнему гладкой.

Праздник решили отметить в городе, в ресторане. Моя дочь была самой красивой невестой. Молодые под восхищенные взгляды шествовали к машинам через калитку, украшенную Любиными ленточками. А я суетилась в материнском волнении, усаживаясь в последний автомобиль.

В тот день я видела Любу в последний раз. Она стояла возле старого дуба, торжественно подняв голову, и безмолвно провожала мою дочь. Ее черные одежды все так же свисали с худого тела, а длинные седые волосы развивались на ветру. Наш кортеж проехал мимо, и крутой поворот скрыл Любу из вида.

На утро я понесла ей еду. Любы нигде не было. Я позвала ее, затем зашла в дом, на удивление дверь была открыта. Впервые за долгие годы нашего общения я оказалась у нее в доме. Внутри все выглядело так же уныло, как и снаружи, но одна из комнат сильно отличалась: там было чисто и уютно, много детских игрушек, а в углу стояла детская кровать. Это была комната Любиной дочери, очевидно, что в ней осталось все так, как было при жизни ребенка. Люба поддерживала там особую чистоту.

Ее не нашли. Приезжал участковый, окна и двери заколотили. Наследников у нее не было. С тех пор прошло много лет, в моем дворе слышно детский смех, играют внуки, нас с мужем навещают дети. А двор Любы совсем зарос, дом начал разрушаться: течет крыша, ветер разбил окна и сырые стены покрылись плесенью. Скоро время сравняет ее обитель с землей.

Иногда мне кажется, что возле старой липы на границе наших владений все также стоит странная Люба, и безмолвно наблюдает за жизнью в моем дворе. Я храню ее обереги из лент и травы. Пусть отводят беду.


Автор: Марина

Комментарии  

# Лина 12.11.2018 13:28
Жалко Любу. Она не злая была. Зря соседи на неё наговапивали.
Ответить
# Мадлена 27.11.2018 19:55
Для родителей гибель ребёнка это огромный удар, с которым далеко не всем удаётся справиться. Люба не единственная у которой психика не выдержала и сломалась. Конечно жаль её.
Ответить

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить